Эхо Москвы

1 589 подписчиков

Свежие комментарии

  • Михаил Козлов
    "мемориала", к корым принадлежит и сам Пархоменко«Мемориал» ликвид...
  • Михаил Козлов
    Михаил Козлов. Пархомненко словоблудит потому, что холуями западных господ являются как раз члены«Мемориал» ликвид...

Елена Рыйгас: «Печалование» священников: вторая волна совести

3161231

Елена Рыйгас: «Печалование» священников: вторая волна совести

Неделю назад 18 сентября 2019 года появилось

Открытое письмо

священников в защиту заключенных по "Московскому делу". Многие наблюдатели охарактеризовали это письмо едва ли не как мессианский прорыв самой угнетенной и бесправной части общества. Как написала Ксения Лученко на сайте Московского центра Карнеги, «еще больше впечатляет, что эти сто священников подняли другие цеховые корпорации. Уже вслед за ними свои открытые письма написали учителя, врачи, сотрудники НКО, книжники, IT-специалисты. Всего собраны тысячи подписей.

Выступили не за своих, а за всех

.

Именно в этих передергиваниях обнаруживаются божественные детали. Открытое письмо священников появилось после мощного выступления актерского цеха во главе с Константином Райкиным. Священнослужители просто примкнули к деятелям искусства, видимо, из соображений близости к театру своего текстильного антуража и мобильности декораций. В первые два дня подписей священников было не больше сорока. За последующую неделю их стало всего на 130 больше. В то время как под Открытым письмом учителей собралось 3473 подписи, из числа IT-специалистов под корпоративным воззванием свои цифровые следы оставили 2085 человек. Программисты, не дожидаясь благословения от священников, еще 13 августа начали переименовывать Wi-fi-точки доступа во #FreeKotov, а 5 сентября создали петицию за отмену 212.1 статьи и освобождение программиста Котова, под которой сейчас подписалось 95 750 человек. Для сравнения: православных верующих, создавших на той же самой платформе change.

org петицию в защиту своих батюшек от начальственного гнева, оказалось 3995 человек.

Елена Рыйгас: «Печалование» священников: вторая волна совести

О мотивах священников, выпустивших Открытое письмо без согласования с Первым церковным отделом, можно только догадываться. Они почему-то возбудились от известия, что больше десятка молодых людей, включая двух воцерковленных активистов, по поддельным приговорам окажутся в тюремном заключении. При этом семь лет назад их нисколько не волновала участь двух молодых матерей, которым в мордовских лагерях готовили скрытую казнь руками уголовниц. Протоиерей А. Пелин ездил тогда в свой подведомственный лагерь, в котором находилась Н. Толоконникова, и потом уверял, что у всех заключенных там прекрасные условия.

Особенностью Открытого письма священников является его странный разномастный стиль, начинающийся с «печалования» и заканчивающийся той степенью категорической модальности, которая больше свойственна дипломатическим документам перед разрывом отношений двух государств, а не пастырским посланиям. С стилистической точки зрения, никакого социального прорыва в этом «печаловании» нет, поскольку та же самая лексическая мешанина свойственна речам патриарха Кирилла, где «соработничество с государством» может легко соседствовать с «вектором развития».

Там, где стилистический разнобой, таков же и разношерстный состав участников. Хотя в числе первых петербургских иереев, подписавших письмо, ожидаемо был самый уважаемый священник Александр Степанов, долгое время возглавлявший отдел социального служения епархии, другие уважаемые протоиереи подписывать письмо не стали, потому что у них на руках крупный бизнес. Этим как раз и объясняется большое количество участников Открытого письма либо из-за границы, либо из глухой глубинки. Они подписывались под письмом, потому что у них нет ни ресурсов, ни активов; в случае архиерейского гнева и вызовов к товарищу майору им нечего терять.

Однако в письме не забыли отметиться и коллеги Пелина по епархиальной номенклатуре. Давным-давно (восемь лет назад) протоиерей Георгий Иоффе, настоятель петербургского храма иконы Божьей матери «Утоли моя печали» и руководитель миссионерского отдела, выступал в прессе с авторитетными суждениями по поводу скандала с нарушением авторских прав на мощи. В тот момент стареющий митрополит Владимир (Котляров) сделал очередную попытку отнять у общины Российской православной автономной церкви здание храма мц Елизаветы рядом с Елизаветинской больницей. Было заведено уголовное дело, суть которого сводилась к тому, попадет ли умерший человек в ад, если его отпели не священники РПЦ, а «раскольники» из РПАЦ. Следователи всерьез разбирались, есть ли у общины РПАЦ сертификат на выставленные для поклонения мощи. Георгий Иоффе тогда поддерживал сторону обвинения, особо не разъясняя доверчивой общественности, почему сертификаты соответствия мощей должны быть только у «конкурентов».

Именно поэтому подпись Георгия Иоффе под Открытым письмом меняет алгоритм оценки этого письма. Под ним подписались либо совсем безлошадные сельские батюшки, либо те, кто отошел от дел (работа в миссионерском отделе епархии — тоже бизнес: как грамотно устранять конкурентов с духовного поля в обход Закона о свободе совести).

Присутствие в письме священника Дмитрия Ушакова, начинавшего церковную карьеру в храме Покрова на пр. Косыгина (в многострадальном парке Малиновка), и вовсе меняет контекст. Если священнослужитель, отказывавший жителям в праве на отдых в парке, вдруг начинает печаловаться о соблюдении прав человека, это просто означает, что отцы Федоры решили поменять свое амплуа на отцов русской демократии. Скорости их перевоплощения мог бы позавидовать любой Великий комбинатор. Православные священники, как это всегда бывает после долгой морганатической симфонии Церкви и государства, первыми ринулись с тонущего корабля авторитаризма. Заодно и на елку влезли и мучениками прославились.

Насколько письмо священников представляет угрозу для власти, продемонстрировали действия самих властей: в момент сбора подписей они арестовали якутского шамана Александра Габышева, поскольку, видимо, его магическая квалификация имеет для них большую опасность, чем набор письменных церковных архаизмов.

Если в будущем появится еще одно открытое письмо служителей кадила, то это будет наверняка печалование о статусе Исаакиевского собора или о необходимости введении крепостного права. Под ним подписей священников будет на несколько сотен тысяч больше.

Елена Рыйгас: «Печалование» священников: вторая волна совести

 

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх